официальный сайт регионального отделения

News

[26.12.2004]
Бюрократическая революция
Автор: 
Вадим Дубнов
Источник: 
Источник
0
Название: 
Новое Время
Тип: 
Интернет
Только настоящий болельщик способен оценить, как все перепуталось в украинской революции. Оранжевый цвет революции – это на самом деле цвет донецкого «Шахтера», команды Януковича, сторонники которого, в свою очередь, предпочли бело-голубые тона киевского «Динамо». С другой стороны, нынешние владельцы киевского «Динамо» братья- олигархи Игорь и Григорий Суркисы вместе с Ринатом Ахметовым, владельцем «Шахтера», единым футбольно-олигархическим фронтом за Януковича. Чего-то в далеком Милане, видимо, недопоняв, призвал соотечественников голосовать за Януковича кумир всей Украины, обладатель «Золотого мяча» киевлянин Андрей Шевченко. Зато болельщики из Донецка, прибыв на матч родного «Шахтера» на стадион «Сан-Сиро», развернули плакат: «Шевченко, устыдись...» Знать Кучму О том, что проблема сохранения власти выглядит почти неразрешимой, в главных кабинетах Украины догадались еще два с половиной года назад. Тогда, весной 2002 года, ни административный ресурс, ни нюансы подсчета голосов (по украинским традициям, впрочем, не позволяющие слукавить больше, чем на 5 процентов) не смогли помешать оглушительному успеху Виктора Ющенко на парламентских выборах. И хоть сам по себе парламент в украинской политике ничего особенного не значит, в президентском дворце поняли: вырастить реального соперника Ющенко на президентских выборах практически невозможно. К этому времени, впрочем, уже имелся российский опыт операции «Преемник», и на первый взгляд украинская ситуация выглядела довольно схоже. «Возможен украинский дубль нашей операции «Чертик из табакерки»? – спрашивал я тогда, два года назад, у украинских делателей политики, и те разводили руками: «По идее, никакого другого варианта не видно. Но, с другой стороны, надо знать Кучму...» Кучме предлагался вариант полного повторения российского сценария, по которому преемником становился Владимир Радченко, тогдашний руководитель Службы безопасности Украины. Но Кучме вариант не понравился – ему вообще не нравился ни один вариант ухода от власти, тем более что ни Радченко, ни кто-либо другой не внушал Кучме никакого доверия по части обеспечения сколь-нибудь безбедного и безопасного пенсионерства. Но проблема заключалась, конечно, не в личностных особенностях президента Кучмы. Скорее, сами эти особенности диктовались нюансами украинской ситуации вообще, так поразившими воображение среднего россиянина, долго пребывавшего в уверенности: уж кто- кто, а Украина едва ли чем способна удивить. Между Вудстоком и Прагой …О том, что Янукович – не соперник Ющенко, вся Украина знала заранее. Когда результаты первого тура 10 дней спустя привели в некоторое соответствие с реальностью и вышло, что Ющенко на несколько десятых долей обошел Януковича, последний не смог скрыть некоторого удивления даже такому успеху. С другой стороны, все так же понимали, что окончательную победу Ющенко не отдадут. Несмотря ни на что – ни на прогнозы социологов, ни на результаты экзит-поллов, по которым во втором туре Ющенко выигрывал 12 процентов. При этом обе стороны прекрасно знали, что последует дальше, и, сделав серию запрограммированных ходов, отложили поиск продолжений на эндшпиль. Каждый вечер казался прологом к утренним новостям о наступившей, наконец, развязке с кадрами оранжевого ликования, но Кучма вновь находил какой-то очередной ход, и Ющенко снова выходил на трибуну перед площадью и скучно рассказывал о близости победы, до которой надо еще чуть-чуть потерпеть. Площадь неистовствовала и разгружала очередные партии дров и свитеров... ...Украинская революция проходила в первую годовщину грузинской, и аллюзии были неизбежны, Саакашвили переходил на украинский, посланцы из Тбилиси гордились гордостью проложивших путь. Да и вообще, если Грузия, как принято считать, развила жанр бархатной революции до розовой, то Украина и вовсе вывела этот жанр на совершенно новый исторический уровень, и жаль, что нет еще одной берлинской стены, которую можно было бы для полноты картины разрушить. Английская «Таймс», наблюдая за восторженным Майданом, замечала: Киев 2004-го – это нечто среднее между Прагой 89-го и Вудстоком 69- го. На самом деле все, если использовать эти хронико-географические образы, немного не так. Это, скорее, Тбилиси 2003-го – нечто среднее между Прагой и Киевом. Которые друг на друга похожи только тем, что, действительно, кое-что взяли из Вудстока. В Восточной Европе конца 80-х и прошлогоднем Тбилиси рушилась одряхлевшая, иссушенная власть, поэтому случилось все мгновенно и празднично. Стремительность крушения – единственное, что роднит бархатную революцию с розовой. Различия же гораздо глубже. В Праге и Берлине уходила эпоха. В Тбилиси же уходила власть нового образца, воцарившаяся на пространстве, в котором никаких бархатных революций не было и не могло быть. А если по случайности партийно-хозяйственные режимы и свергались, как в том же Закавказье, то ненадолго, и номенклатурный стиль возвращался и с разной скоростью развивался в направлении, указанном Александром Григорьевичем Лукашенко. В Восточной Европе побеждали и приходили к власти враги режимов, бунтари и правозащитники, Валенса и Гавел. Терминатором режима Шеварднадзе стал его бывший министр юстиции, его любимый ученик, так и не дождавшийся внесения своего имени под первым номером в список преемников. Нет, это не бархатная революция, и в этом принципиальный нюанс розовой: бунт зреет не на улице, а среди тех, кто, получив от системы все, больше – по разным причинам – не видит смысла играть по ее правилам. После этого все зависит от соотношения сил. В Белоруссии тоже намечалась такая фронда – ее несостоявшийся лидер Михаил Маринич, экс-министр внешнеэкономических связей и экс- посол, в тюрьме КГБ. Акежан Кажегельдин, экс-премьер Казахстана, бросивший вызов Нурсултану Назарбаеву, в изгнании. А в Грузии все получилось. И в Украине получилось. Только немного по-другому. Дублер вместо преемника Подбор личностей для решающего противостояния, конечно, случаен. Но в том, что именно они в конечном итоге становятся олицетворением исторических альтернатив, для Украины, которую мы только начинаем узнавать, по-своему закономерно. …Степень постсоветской демократии приходится измерять с прямолинейной простотой: выстроена вертикаль власти, как в России или Белоруссии, – значит, с демократией не получается. Не выстроена – уже хорошо. Ни в Грузии, ни в Украине вертикали не получилось. Но если в Грузии номенклатурно-олигархическая власть развалилась фактически сама, то в Украине впервые распадается власть того же типа, но отнюдь не обескровленная – наоборот, власть Кучмы была, можно сказать, в самом соку. Стиль не давал никаких сбоев, Кучма изящно и неустанно лавировал. Он выстраивал бесчисленные балансы между региональными кланами и группировками. В России даже во времена самой крутой олигархической вольницы все-таки имелся один центр власти – Москва. Киев таким монополистом не был даже в советские времена, когда днепропетровские и донецкие лидеры уже вели войну на уничтожение – по тогдашним, конечно, правилам. В пору независимости борьба перешла в открытую форму. Но силы были равны, и монополии так ни у кого и не получилось. Время компромиссов истекало со вторым сроком Кучмы. Ющенко, изгнанный из правительства, вместе с Тимошенко принялись за подготовку революции. Никаких внятных продолжений у власти по-прежнему не наблюдалось. За год до выборов Конституционный суд Украины на всякий случай сообщил, что в принципе Основной закон не запрещает Кучме баллотироваться в третий раз… …Кучма на самом деле подумывал о третьем сроке. И поехал с этой идеей в Москву. В Москве к идее отнеслись более чем прохладно. Москве для объяснений с подозрительными западными партнерами вполне хватало белорусского союзника, и не было никакого резона добавлять к нему еще одного братского президента, за которым уже закрепилась слава одного из самых коррумпированных лидеров Европы и тянулся шлейф дел Лазаренко и Гонгадзе. Без поддержки Москвы пускаться в такое начинание Кучма не решился. Преемника по- прежнему не было. Выставлять против Ющенко было некого. И тогда родилась идея политической реформы: свести власть президента к этакому немецкому минимуму, оставляя за ним лишь роль морального авторитета нации, выбирать его в парламенте, а всю реальную власть передать премьеру, каковым по замыслу и должен был стать уходящий Кучма. А на последние всенародные выборы выпустить против фаворита какого-нибудь крепкого хозяйственника, разумеется, лояльного и согласного на роль временного дублера. Желательно, конечно, чтобы он выиграл – так надежнее, в том числе и для судьбы политической реформы. А если и проиграет, тоже не катастрофа. Эта идея Москву, уже задумывающуюся о возможном дефиците точных решений для 2008 года, явно заинтересовала. Фигура Виктора Януковича возражений также не вызвала. Реформа провалилась. И самым непосредственным образом приложил к нему руку сам, вроде бы согласившийся на роль дублера, Янукович. Место для Януковича «Какие передачи вы любите?» – спрашивают в известном украинском анекдоте журналисты Януковича. «Ну, чай, сигареты...» – ответил премьер. Таких анекдотов сотни, и они сегодня – новый украинский культурологический пласт, и если надо было найти столь выразительное воплощение части новейшей украинской истории, действительно, стоило постараться и отыскать его в Донецке. Вопрос не в том, можно ли выбирать человека с таким бурным прошлым в президенты крупнейшей, между прочим, европейской страны – бывает, что такое прошлое не очень связано с настоящим. Дело в том, что именно эти биографические особенности стали основой стремительного карьерного роста Виктора Януковича, начавшегося с простого «бригадирства» в самой крупной преступной группировке Донецка, сложившейся еще в советское время и первые успехи снискавшей на ниве банального крышевания таксистов и проституток. Именно эта группировка стала основой крупнейшей экономической империи Украины, по простоте называемой «донецким кланом». На самом деле клана как такового нет, а Ахметов, под началом которого трудился в свое время Янукович, – лидер одной, самой мощной, но отнюдь не единственной из таких группировок в Донбассе, которые только сравнительно недавно научились жить в условиях пусть и тревожного, но перемирия. И Ахметов, скажем, ничего не смог поделать с металлургическим комбинатом имени Ильича в Мариуполе, руководство которого так и не поддалось приватизационным планам хозяина Донбасса. А планы эти полностью соответствуют построению незатейливой, но довольно эффективной модели. Ведь по сути вся экономика Донбасса, то, за что здесь убивали даже губернаторов, сводится к недлинной цепочке: уголь–кокс–металл. Из всех шахт интересны и прилично живут только те, которые добывают не простой энергетический уголь, безнадежно убыточный, а коксующийся. Кокс идет на химзаводы и в топки металлургических заводов. Металл идет на запад, который уже устал от регулярных антидемпинговых расследований. Что сделали Ахметов с Януковичем в донецкую бытность последнего? Они монополизировали всю эту цепочку, в связи с чем не надо было ни на что тратиться, ни на кокс, ни на уголь (ежегодные бюджетные дотации на который составляют около 200 миллионов долларов), а все доходы оседали в личной казне. И в этой схеме весь секрет и ответ на жгучий вопрос о грядущем расколе Украины. Долго ли проживет такая экономика в «Юго-Восточной украинской республике», где, кстати, имеется еще и Днепропетровск, которому эти донецкие игры как кость в горле? Говорят, судьба Януковича решилась однажды в тот момент, когда вдруг по какому-то поводу хозяевам донбасской группировки пришлось давать пресс-конференцию. На фоне своих соратников будущий соискатель президентства смотрелся едва ли не единственным, кто мог носить галстук и, медленно подбирая слова, изложить свою мысль языком, пригодным для цитирования в прессе. И когда пришла пора брать власть, сам Ахметов в губернаторы не пошел – он командировал туда Януковича. Влияние Донбасса в Украине повышалось, звездный час Днепропетровска уже стал историей, и Кучма, приступая к операции по пересадке властных органов, выбрал Януковича – он, представитель крупнейшей империи, казался человеком, который не станет питать ненужных иллюзий. Но, как выяснилось, никакая политическая реформа не входила и в планы Януковича. Он, взращенный в духе донецких понятий, никакого Ющенко не боялся – если надо, значит, ничто не помешает ему стать президентом. К тому же, благословляя Януковича на украинское премьерство, Ахметов, говорят, напутствовал его так: сюда – не возвращайся, твое место теперь только в Киеве. У Януковича выбор был невелик: либо – президент, либо никто. Даже в Донецке. Проект успеха Словом, если восток Украины – самый характерный сюжет про трансформацию социалистической индустрии в криминально-олигархическую экономику, то Янукович – его самый выразительный образ. И если бы он победил хотя бы сравнительно честно, с той самой пятипроцентной погрешностью на административный ресурс, украинцы бы, скорее всего, этот факт стерпели. Но в том-то и дело, что даже так он победить в сегодняшней Украине уже не мог. Как выясняется, возможности построения вертикали власти зависят не только от клановых особенностей устройства страны. Украина – еще и отдельная глава в исследовании вариантов постсоветского «проекта успеха». Судя по накопленному опыту, необходимым условием этого успеха был и остается мотив бегства от империи. Именно всеобщей готовностью к спасению от сумрачного Старшего Брата был обеспечен первый и самый мощный импульс восточноевропейских и балтийских реформ. И именно этого импульса не хватило остальным – от Азербайджана до Украины. Но именно Украине было суждено стать символом самого мучительного постсоветского противоречия. Украина совместила в себе и восточноевропейский антиимперский порыв, и российскую имперскую инерцию. Украина с вечно подавляемыми и потому вошедшими в обмен веществ комплексами независимости – и Украина как краеугольный камень № 2 империи. У человека такое называется раздвоением личности и считается болезнью. У государства это кончается глубочайшим кризисом с неминуемой развязкой. Еще более запутанной оттого, что времена бархатных революций давно прошли. Власть постсоветского образца бархатными ручками не свергнешь. Бунтарю здесь противостоят не беспомощные старцы, которых перестали слушаться даже преданные тонтон-макуты, а беспощадные номенклатурные механизмы, готовые растереть в своих шестеренках любого харизматического самозванца. И что характерно, в таких режимах серьезные люди в оппозицию не идут, и это ответ на вопрос, почему такая слабая в таких историях оппозиция – ведь не Чили, как ни крути, и не Туркмения, все-таки не расстреливают и даже не выгоняют с работы? Да потому, что серьезный человек прекрасно знает, сколь безнадежно и бесперспективно это дело с точки зрения самоутверждения, в связи с чем предпочитает реализовывать свои амбиции в чем-нибудь ином – в бизнесе, в науке, в эмиграции. Но рано или поздно появляются те, кто внутри этой власти либо чего-то недополучил, либо был этой властью отторгнут. Так бывает везде. Но, скажем, в России такие либо равноудалились, либо смирились, либо уехали, либо ушли во всякого рода советы директоров. В Украине все кончилось революцией. Не бархатной – бюрократической. Человек для компромисса Революция случилась не в гражданском обществе – его в Украине нет, как, кстати, неоткуда было ему взяться в конце 80-х в Праге или Будапеште. Наличие широкого, неструктурированного, внутренне противоречивого народного движения – это не гражданское общество, а лишь протоплазма, из которой оно может вырасти. Или не вырасти. Просто в Восточной Европе эти народные фронты были первичны, они сами делали свои революции и рождали в своих недрах новых лидеров. Там, где с бархатной революцией опоздали, эти лидеры уже есть – выращенные самой властью. За ними идут – именно потому, что знают по временам их властной славы, и это не минус, а единственно возможный плюс – ведь уличные бунтари несерьезны. Все ожидания перемен конденсируются на тех, кто еще вчера сам был режимом. Вчерашним премьерам и позавчерашним министрам прощается все, потому что не в них дело, а в том, что появился, наконец, шанс попрощаться с Кучмой и его пресловутой семьей. А там хоть Ющенко, хоть Тимошенко, только не Янукович, который продолжение того же Кучмы, только совсем уж карикатурное. В Праге площадь делала свою революцию сама, ей не нужны были никакие иные переговоры кроме подписания акта о безоговорочной капитуляции. Киевский майдан Незалежности, так с виду похожий на Вацлавскую площадь, вглядывавшийся в окна президентского дворца в ожидании долгожданного белого флага, жил в ритме мучительных переговоров своего кумира с властью, которая никак не капитулировала. И даже когда власть фактически призналась, что смухлевала, что победу у оппозиции украла, она все равно умудрилась обратить этот факт в тему очередной торговли. Вам вашу заслуженную победу – нам политическую реформу. Власть хорошо знала, что с Ющенко можно договориться. Конечно, Ющенко мог и не соглашаться. Был, конечно, риск того, что необходимые две трети голосов в Раде власть наберет и без Ющенко, и тогда он не получал взамен изменения закона о выборах. Но эта версия согласия Ющенко выглядит неубедительной: реформа не набирала этого большинства даже тогда, когда под стенами парламента не было миллиона людей в оранжевом. Ющенко был хозяином положения, он, а не Кучма или спикер Рады Литвин, мог диктовать свои условия. Но не стал. Судьба революции решилась кулуарно. Как и положено в противостоянии одной партии власти – действующей и не желающей уходить, с другой – возможной и будущей. Ведь это увлекательнейшее занятие – изучать строение оппозиционной «Нашей Украины». Если в стане Кучмы губернатор, то в команде Ющенко – либо вице-губернатор, либо бывший губернатор. То же с министрами. Если у Кучмы олигарх, то у Ющенко те, кто либо им был, либо желает стать им завтра. Бизнес, приближенный к семье Кучмы, – против бизнеса, опасающегося все потерять при Януковиче. Ринат Ахметов, хозяин Донбасса и крестный отец Януковича, – против Рината Ахметова, надежд которого Янукович не оправдал и который прекрасно понимает, что с Ющенко он всегда найдет общий язык. Ахметов, который, понятно, был скован в выборном маневре, как утверждают знающие люди, все-таки изыскивал способы помогать обоим примерно одинаково. И между ними две площади – оранжевая и бело-голубая. Вполне, кстати, мирно уживавшиеся друг с другом. …Одна западная коллега, восторгаясь оранжевым порывом, выслушав все про особенности революции, ужаснулась цинизму: и что, ты хочешь сказать, что все зря – и счастливые лица, и миллионы людей, две недели бдевших на морозе… Нет, не зря. После буржуазных революций, в отличие от пролетарских, мир все-таки становился лучше. Не настолько, конечно, как после бархатных. А буржуазные революции сегодня – это бюрократические и есть. Одни среди своих Отторгнутая бюрократия необязательно одной группы крови с властью. Ющенко, как и Саакашвили, – это совсем другая политическая генерация. Времена их карьер пришлись на поры больших и неодолимых соблазнов, но, перечисляя их недостатки, ни один недоброжелатель не обвинит их ни в криминальном прошлом, ни в унаследованных от политических пращуров и учителей родимых пятнах. Эта генерация уже свободна от старых мифов и номенклатурных обязательств. Они больше не станут ритуально, ради будущей помощи в будущей операции «Преемник», предаваться заклинаниям о едином экономическом пространстве. Им интереснее ВТО, и им не надо этого скрывать – у них совсем другая мотивация и совсем другие ставки. Они прагматики и технократы, и потому им легче договориться о цивилизованных правилах игры, чем выстраивать криминальные и полукриминальные схемы. Договориться со всеми – и между собой, и с той же Москвой. И даже с Донбассом, который, конечно, еще долго будет окапываться, но даже братва нынче способна оценить преимущества страны, которую не сегодня-завтра пригласят в Европу, от страны, которая привыкла гордиться тем, что никакой Европе ее не переварить. Но это только после бархатных революций все на следующее утро начинается с нуля. После бюрократических компромиссов рычаги переходят из рук в руки медленно и мучительно. Ющенко, не самый сильный и харизматичный политик, сконцентрировав в себе исторические токи и приведя к власти эту модернизированную бюрократию, сам, возможно, и не станет успешным президентом. Даже его более удачливые коллеги из Восточной Европы не продержались у власти более одного срока, а у них ведь не было ни Донбасса, ни 40 процентов населения, которые их не принимали на дух. Да и по части политической воли Ющенко, похоже, далеко до эстонского Марта Лаара, открыто смеявшегося над протестующими крестьянами, пришедшими со свиным поголовьем на площадь перед дворцом Кадриорг, или Тадеуша Мазовецкого, своих пикетировавших крестьян решительно разогнавшего с железнодорожных путей. На роль Маргарет Тэтчер, закрывательницы убыточных шахт, не решится в Украине даже Юлия Тимошенко. Украина даже более, чем Грузия, неблагодарное место для президента после революции. И очень неблагодарное время, которого к тому же очень мало. И отнюдь не преодолено мучительное раздвоение. Не между востоком и западом – это только очень схематичный образ. И те, кто голосовал за Ющенко, голосовали не против России – они просто уже не считают ее ключевым фактором, как не считают ее таковым где-нибудь в Польше или Чехии. И отнюдь не все среди оранжевых приверженцы европейского выбора. Речь о другом: для незначительного большинства Украина как независимое государство состоялось. Для незначительного меньшинства – нет. …Уморительные попытки Москвы защитить Януковича от оранжевого потопа свидетельствуют вовсе не о том, что Россия в своем реваншистском порыве намерена снова всех вновь объединить в братский союз. Наоборот, то, что происходило в дни поздравлений Януковича с победой по результатам экзит-поллов (которые отдавали победу Ющенко), говорит только о том, что никакой идеи на самом деле у Москвы нет. И в этой обречености ей остается только всеми силами сохранять то, что никаких новых идей не требует. Но Кремль, кажется, напрасно так старается. Подробной социологии на эту тему пока нет, но и не вооруженным ею глазом видно, что оранжевая революция сработала на российскую власть не хуже международного терроризма. Все мифы, которыми живет российский телезритель, ожили при первой же попытке реанимации. Американская геополитическая игра (притом, что американцы-то как раз всеми силами от происходящего в Киеве дистанцировались), русофобский режим в братской стране, бестолковые хохлы, которые не понимают, как им повезло быть нашими братьями. Недоумение: зачем им это? Ну, обманули их – что с того? А так – раскол Украины с неминуемой гражданской войной. Как же хорошо, что у нас какая ни есть, но стабильность, значит, у нас такого, слава богу, не будет. Не будет. Это точно. Еще очень долго. И неправы оптимисты, полагающие, что в Украине сегодня решается судьба России – имея в виду неизбежность революционных технологий. Для России эти технологии неактуальны. Не только потому, что у нас вертикаль власти. Просто, в отличие от всех остальных братьев, ничто нас не убеждает в том, что куда-то от чего-то надо бежать. Мы постепенно остаемся одни. Даже среди своих.

Исходный текст

Вадим Дубнов